Рассмотрим некий парадокс. C одной стороны – когда невролог видит на МРТ грыжу диска внушительных размеров, часто даже не проверяя неврологического статуса пациента, отправляет его к нейрохирургу. Нейрохирург, в свою очередь (иногда даже не проверив тщательно неврологического статуса пациента), эту грыжу успешно удаляет. Но если после успешного удаления грыжи остается или нарастает нейропатический болевой синдром невролог и нейрохирург смотрят в недоумении друг на друга и направляют больного к психиатру или в лучшем случае к реабилитологу. Когда пациент с болью после успешного курса реабилитации вновь возвращается к нейрохирургу, тот сделав МРТ, и нередко даже не найдя убедительных показаний к операции, делает диагностическую ревизию раны с целью удаления рубцово-спаечной ткани, чтобы потом невролог в свою очередь долго недоумевал по поводу сохраняющегося болевого синдрома уже после повторной операции.

С другой стороны – невролог «заботясь» о пациенте, не хочет его отправлять на хирургическое лечение болевого синдрома к функциональному нейрохирургу. Возможно, в представлении некоторых неврологов хирургия боли ассоциируется с разрушением нервных путей и структур центральной нервной системы, что не является методом функциональной нейрохирургии уже более 10 лет.

Анализирую данную ситуацию можно отметить следующее:

1. при скрупулезном расспросе и осмотре больного с применением нейроортопедического обследования, возможно пациенту и не потребовалась бы первая операция;
2. после удаления грыжи болевой синдром мог сохраниться вследствие длительного сдавления корешка и формирования нейропатической боли, которая, как известно, не связана с первопричиной и является самостоятельным заболеванием;
3. невропатическая боль – это болезнь, самостоятельная болезнь нервной системы. Так же как любое заболевание нервной системы хроническую боль необходимо лечить, а не глушить анальгетиками;
4. при своевременном выявлении синдрома нейропатической боли у пациента с оперированным позвоночником первое, что должно прийти в голову после 1 месяца безуспешного консервативного лечения – это имплантация тестового электрода.

Таким образом, своевременное вмешательство функционального нейрохирурга с проведением минимально-инвазивной процедуры – имплантации тестового электрода, (сравнимой по простоте выполнения с обычной блокадой) возможно, позволило бы существенно уменьшить выраженность болевого синдрома, избежать бесполезных повторных вмешательств на позвоночнике и существенно улучшить качество жизни пациента.

Возможно, тестовая ЭС и не произвела бы существенного обезболивающего эффекта. Но данная процедура позволяет своевременно понять валидность и эффективность метода в каждом конкретном случае при отсутствии положительной динамики от консервативного лечения в течение первых 3-6 месяцев.

Именно первые 6 месяцев являются тем критическим периодом времени, после которого эффективность лечения начинает стремительно уменьшаться.

Несмотря на то, что по роду своей деятельности мне приходится чаще оперировать, в поликлинической практике часто встречаюсь с пациентами, у которых болевой нейропатический синдром не диагностирован или диагностирован, но лечение не соответствует современным стандартам лечения нейропатической боли, что безусловно влияет на его эффективность. Например, до сих пор иногда при нейропатической боли в качестве первой линии препаратов назначаются НПВП. Прегабалин или Габапентин назначаются курсами по 1-2 месяца без постепенного титрования дозы и без отслеживания в динамике положительных и побочных эффектов, т.е. без мониторинга эффективности лечения.

Мы никогда не стремимся оперировать. Мы занимаемся проблемой нейрогенной боли в комплексе. При необходимости корректируем назначения и отслеживаем эффективность в динамике. При показаниях выполняем блокады. Если медикаментозного лечения недостаточно или есть к этому показания применяем или рекомендуем добавить в комплекс лечения немедикаментозные методы консервативного лечения (акупунктуру, физиотерапевтические методы лечения).

Почти обязательно в комплекс мероприятий по лечению нейропатической боли входит психотерапия.

В сложных, но нерезистентных случаях мы стараемся направлять пациентов к специалистам: неврологам-алгологам, у которых больше опыта и времени для мониторирования консервативного лечения.

Операция по имплантации нейростимуляторов – это только один маленький этап в сложном комплексном лечении нейропатической боли. Дальнейшее перепрограммирование систем, оптимизацию программы ЭС мы производим сами или направляем к неврологам, которые обучены у нас методике перепрограммирования систем для хронической нейростимуляции. В США, во многих странах западной Европы эти процедуры давно уже проводят либо неврологи, либо специально обученный средний медицинский персонал.

Во многих случаях нейростимуляция полностью не избавляет пациентов от необходимости продолжения консервативного лечения. Оптимизацию консервативного лечения и разработку программы последующей реабилитации мы также проводим совместно с коллегами неврологами.

Теперь попытаемся все же ответить на вопрос – «Что делать, если после операции на позвоночнике осталась боль в спине и/или ноге?»

Ответов может быть множество и один из них – проконсультироваться у функционального нейрохирурга или алголога (специалиста по лечению болевых синдромов). Это необходимо сделать после первой же неудавшейся операции, до каких-либо повторных вмешательств, потому, что с каждой последующей операцией шансы на успех в лечении резко сокращаются. Так, что Вам решать делать повторные операции, принимать постоянно лекарства, прибегать к нетрадиционной медицине или… все же проконсультироваться у специалиста.